Теркин автор. А.Т

Данная поэма в творчестве Твардовского одна из главных. Посвящена она вымышленному персонажу Василию Тёркину, солдату Великой Отечественной войны. Краткое содержание поэмы «Василий Тёркин» по главам поможет понять читателю, чем знаменит русский солдат и почему автор относится к нему с особым уважением.



Глава 2. На привале

Василий Тёркин решил поведать солдатам о сабантуе. Все слушают истории бывалого вояки затаив дыхание.

Глава 3. Перед боем

Отступление. Тёркин взвалил на себя обязанности политрука. Командир печален. На пути родная деревня. Жена командира всех накормила. Командир все ночь не сомкнул глаз. На рассвете солдаты ушли. Тёркин пообещал себе, что вернется в эти края и поклонится простой, русской женщине.

Глава 4. Переправа

Артобстрел. Часть солдат утонула. Первый взвод уцелел. Им удалось перебраться на другой берег. Тёркин в их числе. Солдаты думают, что товарищи погибли. Тёркин, ночью, ныряет в ледяную воду и плывет на другой берег. Оказалось взвод цел. Солдаты ждут распоряжений. Тёркин обещает помочь остальным с переправой.

Глава 5. О войне

Бой идет святой и правый.

Смертный бой не ради славы,

Ради жизни на земле.

Глава 6. Тёркин ранен

Тёркин получает приказ делать связь. Пока тянул провода, рядом падает снаряд, но чудом не взрывается. Тёркин, как всегда ухмыляется, видя, как испугались солдаты. Василий видит блиндаж. По его предположению немцы внутри. Он идет туда, но в блиндаже никого нет. Тёркин занял выжидательную позицию. Немцы на подходе. Немецкий офицер ранит его в плечо, но сам погибает. Тёркин заколол его штыком. Через сутки раненого Тёркина нашли танкисты.

Глава 7. О награде

За ранение Василию полагался орден. Тёркин уже представляет, как вернется в родной край, и все девчонки будут восторженно смотреть на героя.

Глава 8. Гармонь

Отлежавшись в госпитале, Тёркин пытается догнать своих. Попутка подбирает его. Впереди колонна. Водитель обязан пропустить ее. Пока ждали, он успел заснуть. Тёркину скучно. Он сожалеет, что нет гармони. Танкист передал ему гармонь погибшего командира. Танкисты узнали в гармонисте раненого, которого недавно спасли. На память они решили подарить Тёркину гармонь.

Глава 9. Два солдата

Остановиться пришлось в одной из хат, где жили дед да бабка. Хозяин из бывших вояк. Тёркин починил поломанные часы. Привел в порядок пилу. Хозяйка накормила солдат. На прощание Тёркин обещает деду, что они обязательно побьют немцев и вернутся с победой.

Глава 10. О потере

Товарищ Василия в печали. Он потерял любимый кисет. Тёркин упрекает его. По его мнению, это несущественные потери. Все в жизни можно потерять, кроме России. Ее терять нельзя ни в коем случае.



Глава 11. Поединок

Тёркин схлестнулся с немцем в рукопашной. Ему удается оглушить его и связать. Тёркин гордится собой. Ему удалось вернуться из разведки живым и привести за собой «языка».

Для любого солдата главное вернуться домой целым и невредимым, но пока до этого далеко. Мысли о крае родном придется отодвинуть в сторону и думать только о войне.

Глава 13. Кто стрелял?

Смерть кружит рядом в виде вражеского самолета. Тёркину удается подбить его, за что он вскоре получает от самого генерала награду - орден. Он подбадривает товарищей, говоря, что они могут последовать его примеру. Ведь это был не последний вражеский самолет.

Глава 14. О герое

Тёркин делится воспоминаниями, как лежал в госпитале. Вспоминает край родной. Говорит, что очень любит его и гордится им.

Глава 15. Генерал

Тёркин занял оборону. Прикорнул на берегу. Во сне видит мать и так ему захотелось домой. Генерал обещает отпустить его на недельку к матери, но попозже.



Глава 17. Бой в болоте

Шел третий день боя в болоте. Погода мерзкая. Курева нет. Солдаты промерзли. Тёркин подбадривает всех, что бывает в тысячу раз хуже.

Глава 18. О любви

Бойцы вспоминают любимых женщин: матерей, невест, сестер. Им не хватает их теплых писем и ласковых слов. Одному Тёркину не от кого получать весточки. Нет у него любимой. Не любят девушки пехоту, им летчиков подавай.

Глава 19. Отдых Тёркина

Отоспаться на войне не получается. Всегда в напряжении, да и спать приходится, где придется и на чем придется. О хорошем сне солдатам остается только мечтать.

Глава 20. В наступлении

Во время наступления полк берет село. Новичкам трудней всего. Для них главное, что Тёркин рядом. Так на душе спокойней. Лейтенант в бою погибает. Василий берет управление полком на себя. Сам он тяжело ранен.

Глава 21. Смерть и воин

Смерть близко, Тёркин чувствует ее дыхание. Она щебечет ему в ухо, что пора, но Василий желает победить старуху, побороться за жизнь. Он совсем закоченел. Рядом оказались ребята из похоронной команды. Они подобрали умирающего Тёркина и отнесли в лазарет.

Глава 22. Тёркин пишет

Тёркин строчит письмо из госпиталя однополчанам. Ему надоело лежать на больничных нарах. Душа рвется в бой. Он чувствует, что победа близко.

Глава 23. Тёркин – Тёркин

Василий знакомится с однофамильцем. Парня зовут Иван. Старшина отдает распоряжение, что каждая рота будет иметь своего Тёркина.



Все наслышаны о Тёркине. Однополчане давно не получали известий о нем и решили, что он погиб. Автор знает точно, что Василий жив. Служит он правда теперь на западе.

Глава 25. Дед и баба

Три года от начала войны. Полк Василия освободил деревню, в которой он когда-то помог старикам. Дед узнал его. Часы забрал немец, но Василий обещает привезти новые из Берлина.

Глава 26. На Днепре

Тёркин с полком рядом с родной землей. Отряд форсирует Днепр. Тёркин стал настоящим бойцом, опытным и мудрым. Многое повидавший и многих потерявший за годы службы.

Глава 27. Про солдата-сироту

Взятие Берлина популярная тема среди солдат. В европейских столицах рады победителям, но солдату милей родное село. Земляк автора опечален. У него никого из родных не осталось. Автор просит отомстить солдат за его слезы и вспомнить о нем в день победы.

Глава 28. По дороге на Берлин

Европа освобождена. Солдаты мечтают о доме. Навстречу попалась русская женщина. Они были ей так рады, что окружили заботой, словно мать родную.

Глава 29. В бане

Солдаты парятся. Впервые за долгое время. На теле каждого шрамы и рубцы. Гимнастерки ребят в орденах и медалях.

Александр Твардовский

«Василий Тёркин» (другое название — «Книга про бойца» ) — поэма Александра Твардовского, одно из главных произведений в творчестве поэта, получившее всенародное признание. Поэма посвящена вымышленному герою — Василию Тёркину, солдату Великой Отечественной войны.

Иллюстрация Ореста Верейского к поэме

Работу над поэмой и образом главного героя Твардовский начал в 1939—1940 году, когда он был военным корреспондентом газеты Ленинградского военного округа «На страже Родины» в ходе финской военной кампании. Имя героя и его образ родились как плод совместного творчества членов редколлегии газеты: художников Брискина и Фомичева, и поэтов, в числе которых были Н. Щербаков, Н. Тихонов, Ц. Солодарь и С. Маршак. Получившийся образ простого русского парня - сильного и добродушного, Твардовский считал удачным. Тёркин стал сатирическим героем небольших стихотворений-фельетонов, написанных для газеты. В 1940 году коллектив выпустил брошюру "Вася Тёркин на фронте", которую часто давали бойцам как своеобразную награду.

Красноармеец Тёркин уже тогда начал пользоваться определённой известностью у читателей окружной газеты, и Твардовский решил, что тема перспективна, и её необходимо развить в рамках произведения крупной формы.

22 июня 1941 года Твардовский сворачивает мирную литературную деятельность и на следующий день уезжает на фронт. Он становится военным корреспондентом Юго-Западного, а затем 3-го Белорусского фронта. В 1941—1942 годах вместе с редакцией Твардовский оказывается в самых горячих точках войны. Отступает, оказывается в окружении и выходит из него.

Весной 1942 года Твардовский возвращается в Москву. Собрав разрозненные записи и наброски, он снова садится за работу над поэмой. «Война всерьез, и поэзия должна быть всерьез» — пишет он в своём дневнике. 4 сентября 1942 года началась публикация первых глав поэмы (вступительная «От автора» и «На привале») в газете Западного фронта «Красноармейская правда».

Поэма получает известность, её перепечатывают центральные издания «Правда», «Известия», «Знамя». Отрывки из поэмы читают по радио Орлов и Левитан. Тогда же начали появляться известные иллюстрации, созданные художником Орестом Верейским. Твардовский сам читает своё произведение, встречается с солдатами, посещает с творческими вечерами госпитали и трудовые коллективы.

Произведение имело большой успех у читателей. Когда в 1943 году Твардовский хотел закончить поэму, он получил множество писем, в которых читатели требовали продолжения. В 1942—1943 году поэт пережил тяжёлый творческий кризис. В армии и в гражданской читательской аудитории «Книгу про бойца» принимали на ура, но партийное руководство раскритиковало её за пессимизм и отсутствие упоминаний о руководящей роли партии. Секретарь союза писателей СССР Александр Фадеев признавался: «поэма отвечает его сердцу» , но «…надо следовать не влечениям сердца, а партийным установкам» . Тем не менее, Твардовский продолжает работу, крайне неохотно соглашаясь на цензурную правку и купюры текста. В итоге поэма была завершена в 1945 году вместе с окончанием войны. Последняя глава («В бане») была закончена в марте 1945 года. Ещё до окончания работы над произведением Твардовский был удостоен Сталинской премии.

Заканчивая работу над поэмой, Твардовский ещё в 1944 году одновременно начинает следующую поэму, «Тёркин на том свете». Первоначально он планировал написать её как последнюю главу поэмы, но замысел вырос в самостоятельное произведение, в которое также вошли некоторые не прошедшие цензуру отрывки из «Василия Тёркина». «Тёркин на том свете» был подготовлен к печати в середине 1950-х и стал ещё одним программным произведением Твардовского — ярким антисталинским памфлетом. 23 июля 1954 секретариат ЦК под председательством Н. С. Хрущёва принял постановление, осуждающее Твардовского за подготовленную к публикации поэму «Тёркин на том свете». Во время кампании по «разоблачению Сталина», 17 августа 1963 года поэма была впервые опубликована в газете «Известия». В военное же время поэму (точнее, её отрывки) заучивали наизусть, передавали друг другу вырезки из газет, считая её главного героя образцом для подражания.

Памятник Твардовскому и Василию Тёркину в Смоленске

Твардовский, сам прошедший фронт, впитал в язык поэмы острые и точные солдатские наблюдения, фразы и поговорки. Фразы из поэмы стали крылатыми и вошли в устную речь.

- Нет, ребята, я не гордый, я согласен на медаль .

- Бой идёт не ради славы, ради жизни на земле .

- Города сдают солдаты, генералы их берут .

- Не гляди, что на груди, а гляди, что впереди .

О произведении Твардовского высоко отзывался Солженицын. Борис Пастернак считал «Тёркина» высшим достижением литературы о войне, оказавшим большое влияние на его творчество. Иван Бунин так отзывался о поэме:

Это поистине редкая книга: какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный солдатский язык — ни сучка ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, то есть литературно-пошлого слова!

Краткое содержание поэмы "Василий Тёркин" Твардовского А. Т. по частям

На войне одной минутки
He прожить без прибаутки,
Шутки самой немудрой...
...He прожить Без правды сущей,
Правды, прямо в душу бьющей.

На привале

На привале Тёркин разъясняет новым товарищам, что такое «сабантуй»: испытание воли, храбрости. Хорошо, если человеку удается вести себя достойно в любой ситуации, даже если на него «прут немецких тыща танков». Рассказы Тёркина пользуются успехом. Автор задается вопросом о происхождении своего героя. Такой, как Тёркин, «в каждой роте есть всегда, да и в каждом взводе». Тёркин был ранен. Рассказывая о себе, он говорит от имени своего полка: «Был рассеян я частично, а частично истреблен». Тёркин прошагал «сотни верст земли родной», отступая вместе с частями Советской армии, воевал как герой, но медали по какой-то причине не получил. Однако Тёркин не унывает:

He гляди, что на груди,
А гляди, что впереди!..

Перед боем

Армия отступает. Солдаты чувствуют себя виноватыми перед советскими людьми, которые с их уходом попадут в оккупацию. Тёркин, «как более идейный», исполняет обязанности политрука:

Будем живы — нe помрем.
Срок придет, назад вернемся,
Что отдали — все вернем.

Командир печален: на пути его родная деревня. Тёркин решает, что нужно зайти туда. Жена командира размещает в хате бойцов, всех угощает, хлопочет по дому. Дети радуются отцу, им в первый момент кажется, что он пришел домой после работы в поле. Ho и дети уже понимают, что отец уйдет, а завтра, возможно, в их хату войдут немцы. Сам командир ночью не спит, колет дрова, пытаясь хоть чем-то помочь своей хозяйке. Плач детей на рассвете, когда командир и его бойцы покидают дом, до сих пор звучит в ушах Тёркина. Тёркин мечтает зайти в этот гостеприимный дом, когда армия будет освобождать свою землю, «поклониться доброй женщине простой».

Переправа

Во время переправы через реку немцы начинают артобстрел. Множество бойцов тонет. На другой берег переправляется только первый взвод (и с ним Тёркин). К ночи оставшиеся в живых бойцы уже не надеются увидеть своих товарищей из первого взвода живыми, полагая, что всех их перестреляли немцы при высадке на берег. Связи с ними нет. Однако среди ночи Тёркин переплывает реку в обратном направлении (в ледяной воде) и докладывает полковнику, что взвод цел, ждет дальнейших приказаний, просит поддержать атаку артиллерийским огнем. Тёркин обещает обеспечить переправу остальным товарищам. Тёркин согревается спиртом, принимая его вовнутрь. Ночью переправа возобновляется.

Бой идет святой и правый.
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.

О войне

Грянул год, пришел черед,
Нынче мы в ответе
За Россию, за народ
И за все на свете.
От Ивана до Фомы,
Мертвые ль, живые,
Все мы вместе — это мы,
Тот народ, Россия.

Тёркин ранен

Тёркин в стрелковой роте. Он тянет провод связи. По цепи стреляет вражеская артиллерия. Один снаряд падает рядом с Тёркиным, но не взрывается. Всем страшно, но Тёркин, презирающий опасность, «обратясь к тому снаряду, справил малую нужду». Тёркин замечает блиндаж и, думая, что внутри немцы, решает занять их огневую точку. Ho в блиндаже пусто. Тёркин сам устраивает там засаду. Немцы все ближе. Тёркин выжидает, на него бросается немецкий офицер, ранит его в плечо. Тёркин закалывает немца штыком. Через сутки раненого подбирают танкисты, спасая ему жизнь. По мнению автора, нигде нет «дружбы той святей и чище, что бывает на войне».

О награде

Тёркину за ранение положен орден, но он «согласен на медаль». Награда пригодится ему, когда он освободителем вернется в «край родной смоленский свой», пойдет вечером на танцы, и любимая девчонка будет «ждать слова, взгляда» героя.

Гармонь

Тёркин, выписавшись из госпиталя, идет по прифронтовой дороге, догоняет свою часть. Его подбирает попутка. Впереди колонна. Шофер останавливает машину (он обязан пропустить колонну), засыпает. Тёркин сожалеет, что нет гармони, скоротать время. Неожиданно один танкист предлагает ему поиграть на гармони их погибшего командира. Тёркин играет «стороны родной смоленской грустный памятный мотив», а потом песню «Три танкиста». Всем словно становится теплее, шофер прибегает и начинает плясать. Танкисты присматриваются к гармонисту, узнают к нем того раненого, что спасли в блиндаже от гибели. Они дарят гармонь погибшего товарища Тёркину, понимая, что теперь не время сокрушаться о погибших и гадать, кто их них самих доживет до победы и вернется домой. Надо держаться и «с места — в воду и в огонь».

Два солдата

Тёркин заходит в одну хату, где живут старик со старухой. Старик — сам в прошлом солдат. Тёркин чинит деду пилу и настенные часы. Старуха нехотя достает из закромов последнее сало, жарит мужчинам яичницу. Старик ведет с Тёркиным разговор, спрашивает, удастся ли нашим побить немцев. В конце трапезы Тёркин, поклонившись, как водится хозяевам дома, спокойно обещает: «Побьем, отец!».

О потере

Товарищ Тёркина потерял кисет и очень расстроился. Ведь ему уже пришлось потерять семью, двор и хату, «края родные, все на свете и кисет». Тёркин говорит, что это все несерьезные потери. Товарищ упрекает Тёркина в том, что ему легко говорить: он холостой, у него никого и ничего нет. Тёркин дарит ему свой кисет и объясняет:

Потерять семью не стыдно —
He твоя была вина.
Потерять башку — обидно,
Только что ж, на то война...
Ho Россию, мать-старуху,
Нам терять нельзя никак.

Поединок

Тёркин бьется с немцем в жестокой рукопашной. Немец сильнее, поскольку его лучше кормят. Ho Тёркин не унывает и не сдается. Немца он человеком не считает, а называет подлецом. Немец начинает драться каской, и тогда Тёркин ударяет его незаряженной гранатой, оглушает, связывает и препровождает в штаб для допроса. Тёркин очень горд собой, ему приятно идти по советской земле, «между прочим» нести за плечами немецкий автомат, подгонять «языка» и знать, что каждый встречный «рад сердечно», что Тёркин вернулся живым из разведки.

Самое важное для солдата — вернуться живым с войны домой. Автор знает, что «на войне душе солдата сказка мирная милей». Ho сам пишет только о войне:

Я одно скажу, что нам бы
Поуправиться с войной,
Отодвинуть эту дамбу
За предел земли родной.
А покуда край обширный
Той земли родной — в плену,
Я — любитель жизни мирной —
На войне пою войну.

«Кто стрелял?»

Над Тёркиным и его товарищами кружит самолет противника. Смерть совсем рядом. Автор размышляет, в какое время года легче гибнуть на войне, но приходит к выводу, что ни одно время года для этого не подходит.

Нет, товарищ, зло и гордо,
Как закон велит бойцу,
Смерть встречай лицом к лицу,
И хотя бы плюнь ей в морду,
Если все пришло к концу...

Тёркин «бьет с колена из винтовки в самолет» и подбивает его. Генерал награждает Тёркина орденом. Тёркин ободряет товарищей, напоминает, что «у немца это не последний самолет», т. е. любой вправе последовать его примеру.

О герое

Тёркин рассказывает, как лежал в госпитале и солдат из Тамбова, награжденный орденом, намекал ему, что в смоленской стороне не может быть таких, как он, удальцов. Теперь Тёркин с полным правом может утверждать, что и на его любимой Смоленщине родятся герои. Он не кичится родным краем, просто любит родину больше всего на свете и хочет отстоять ее престиж.

Генерал

Идут бои на Волге. Тёркин в обороне, он отсыпается на берегу речки. В полусне ему слышится песня о речушке, которая одна может, проползя под колючей немецкой проволокой, добежать до его родимого села, передать матери слова любви от сына-солдата. Генерал, который для солдата на войне — «суд, отец, глава, закон», разрешает Тёркину в качестве награды съездить на неделю домой. Ho в родной стороне — враги, а Тёркин — не речка, чтобы незаметно прошмыгнуть мимо немецких часовых. Генерал обещает перенести отпуск Тёркина на то время, когда армия будет освобождать Смоленск: «Нам с тобою по пути». Генерал на прощание крепко жмет Тёркину руку, смотрит ему в глаза, обнимает — ведет себя, как вел бы с сыном.

О себе

Автор мечтает о тех днях, когда русские люди снова станут хозяевами на своей земле, чтобы «не украдкой, не с оглядкой по родным лесам кружить». Он клянется, обращаясь к родине, вернуться и освободить ее, стереть нелепую границу между оккупированной территорией и Советской землей.

Я дрожу от боли острой,
Злобы горькой и святой.
Мать, отец, родные сестры
У меня за той чертой...
То, что я всем сердцем славил
И любил — за той чертой.
Я за все кругом в ответе...

Бой в болоте

Бойцы полка Тёркина третьи сутки ведут бой в болоте при безвестном населенном пункте Борки. Моросит дождь, нет ни еды ни курева, многие кашляют. Ho Тёркин не унывает. По его мнению, бывает в сто раз хуже. Тёркин даже шутит, что они сейчас находятся на курорте:

У тебя — в тылу ль, на фланге, —
Сам не знаешь, как силен, —
Бронебойки, пушки, танки.
Ты, брат, — это батальон.
Полк. Дивизия. А хочешь —
Фронт. Россия! Наконец,
Я, скажу тебе короче
И понятней: ты — боец.
Ты в строю, прошу усвоить...

Тёркин вспоминает, как тяжело было им год назад, когда части Советской армии беспрерывно отступали. Теперь же отступают немцы, они начали напевать русские песни, хотя «этой песни прошлогодней нынче немец не певец». Автор размышляет о том, что после войны все павшие будут равны — и те, кто пал за «гордую твердыню у Волги» (Сталинград), и те, кто отдал жизнь «за забытый ныне населенный пункт Борки». Россия «почесть всем отдаст сполна».

О любви

Каждого солдата провожает на войну женщина. Автор сожалеет, что «из всех тех женщин, как всегда, родную мать вспоминают меньше». Солдат знает, что «любовь жены, на войне сильней войны и, быть может, смерти». Письмо из дома, полное женской любви и поддержки, без жалоб, способно сотворить с солдатом чудеса. Любовь сильнее войны, она может пережить любой срок, выдержать любые испытания.

Автор обращается к женам солдат и призывает их чаще писать мужьям на фронт («генералу ли, бойцу, это — как награда»). К его большому сожалению, Василию Тёркину писать некому, а все потому, что девушки «любят летчиков у нас, конники в почете». Пехота же не пользуется вниманием, что неправильно.

Отдых Тёркина

Для солдата рай — там, где можно отоспаться. Это нормальный, мирный дом, где спальня — чтобы спать «в тепле постельном... в одном белье нательном, как положено в раю», а столовая — чтобы четыре раза в день есть — но только со стола, а не с колена, с тарелки, а не из котелка, резать хлеб ножом, а не штыком. В раю ложку не надо прятать за голенище сапога, а винтовку не надо класть у ног. Оказавшись в таком раю (покинув передний край), Тёркин никак не может уснуть, пока не понимает, что ему для этого надо надеть шапку (по фронтовой привычке). Ho война еще не окончена, а значит, отдыхать Тёркину некогда, и он возвращается на передовую. Тёркин, как и его товарищи, снова спит, где придется, «без перины, без подушки, примостясь плотней друг к дружке», а утром идет в атаку.

В наступлении

Солдаты так свыклись с тем, что все время оборонялись, что приспособились организовывать и баньку, и «Тёркина» читать на досуге. Ho вот полк переходит в наступление, берет село. Молодым бойцам, впервые идущим в бой, «в этот час всего дороже знать одно, что Тёркин тут». Лейтенант геройски гибнет, и Тёркин понимает, что пришла его очередь вести солдат вперед. Тёркин тяжело ранен.

Смерть и воин

Тёркин лежит на снегу, истекая кровью. Смерть подходит к нему, уговаривает сдаться, согласиться умереть.

Тёркину очень плохо, но он решает бороться со смертью. Смерть предсказывает, что Тёркину нет смысла выживать: война еще долго будет идти. Тёркин не спорит, но он готов воевать. Смерть объясняет, что ему некуда возвращаться после войны: его дом разрушен. Ho Тёркин не унывает: он работник, он все отстроит заново. Смерть говорит, что теперь он станет никому не нужным калекой. «И со Смертью Человеку спорить стало свыше сил». Тёркин почти соглашается умереть, просит только смерть отпустить его на денек к живым в День Победы. Смерть отказывается, и тогда Тёркин гонит ее прочь. По полю идут бойцы из похоронной команды, они подбирают Тёркина и относят его в лазарет. Бойцы надевают на Тёркина рукавицы, чтобы согреть его закоченевшие руки. Смерть отстает от Тёркина. Она потрясена взаимовыручкой живых, она не успела «сладить» с солдатом, пока он был один.

Тёркин пишет

Тёркин пишет однополчанам, что мечтает только об одном: после госпиталя вернуться в родную часть. Ему хочется скорее «по Смоленщине своей топать до границы». Тёркин «чует», что великие бои, победные бои — не за горами. К этим дням он надеется уже «без палок» ходить и вернуться в строй, а если придется встретить свой смертный час, то среди товарищей.

Тёркин — Тёркин

На привале Тёркин знакомится со своим однофамильцем Иваном Тёркиным, также необыкновенно популярным в части балагуром, героем и гармонистом. Пока Тёркины выясняют, кто из них настоящий, кто поддельный, старшина объявляет, что теперь «по уставу каждой роте будет придан Тёркин свой».

Тёркина знают в любом полку. О нем давно не было слышно и прошел слух, что Тёркин погиб. Многие не верят: «He подвержен Тёркин смерти, коль войне не вышел срок». Ho автору точно известно: Тёркин жив, он по-прежнему не унывает и других призывает не унывать. Просто он теперь воюет на западе.

Далеко ушел Василий,
Вася Теркин, твой солдат.
В бой, вперед, в огонь кромешный
Он идет, святой и грешный,
Русский чудо-человек.

Дед и баба

Прошло три года войны. Полк Василия Тёркина освобождает деревню, в которой в начале войны Тёркин чинил часы старикам. Дед с бабой прячутся от снарядов в яме. Дед-солдат решает защищать жену и себя, чтобы «не постигла смерть в плену», от руки немца, берет в руки топор. Ho к яме подходят русские солдаты. Жители рады, дед узнает в одном из разведчиков Тёркина. Старуха принимается кормить Тёркина салом, которого «и нет, а все же есть». Часы украл немец («как-никак цветной металл»). Тёркин обещает привезти старикам новые часы из Берлина.

На Днепре

Все ближе подходят части Советской армии к родной земле Тёркина, все чаще обращается солдат к родимой стороне:

Я загнул такого крюку,
Я прошел такую даль,
И видал такую муку,
И такую знал печаль!..
Я иду к тебе с востока,
Я тот самый, не иной.
Ты взгляни, вздохни глубоко,
Встреться наново со мной.
Мать-земля моя родная,
Ради радостного дня
Ты прости, за что — не знаю,
Только ты прости меня!..

Русские форсируют Днепр («плавал, потому — пришла жара»). Немцы все охотнее сдаются в плен. Тёркин — уже другой человек, опытный, спокойный, очень многое и многих потерявший человек.

Про солдата-сироту

Все чаще солдаты, как о чем-то реальном, говорят о близком взятии Берлина. Популярность Тёркина вроде идет на убыль: ему был почет, когда армия отступала, потому что он мог поднять людям настроение, а теперь эта роль досталась генералам: «города сдают солдаты, генералы их берут».

Европейские столицы радостно встречают освободителей, но простому солдату всего дороже его родное село. Одному земляку автора не повезло: его дом сожжен, семья убита, а «добрые люди» объявили ему, что он теперь сирота. Солдат молча возвращается в часть, ест холодный суп и плачет — потому что теперь о нем самом некому плакать. Автор призывает не прощать этих солдатских слез фашистам, вспомнить солдата-сироту в светлый день победы, отомстить за его горе.

По дороге на Берлин

Части Советской армии освобождают Европу. Солдатам не нравится «скучный климат заграничный, чуждый край краснокирпичный». Их и Россию теперь разделяют «три не наших языка». Снова солдаты мечтают о возвращении на родину, а навстречу им попадаются вывезенные из своих стран бывшие узники немецких лагерей.

И на русского солдата
Брат француз, британец брат,
Брат поляк и все подряд
С дружбой будто виноватой,
Ho сердечною глядят.

Неожиданно солдаты встречают простую русскую женщину «мать святой извечной силы, из безвестных матерей, что в труде неизносимы и в любой беде своей». Солдаты окружают женщину заботой, дают ей лошадь, корову, перину, посуду, даже стенные часы и велосипед. Тёркин вдогонку советует женщине, если ее задержат и попытаются отнять добро, сказать, что всем этим ее снабдил Василий Тёркин.

В бане

На околице войны —
В глубине Германии —
Баня! Что там Сандуны
С остальными банями!
На чужбине отчий дом...

Настоящая русская баня доставляет солдатам массу удовольствия, жаль только, что воду для мытья приходится брать из чужих рек. Однако автор считает, что гораздо хуже мыться на войне в бане где-нибудь в Подмосковье. В бане люди голые, и сразу видно, у кого какая отметина остается на теле от войны — «припечатана звезда на живом, на белом... на лопатке сзади». А сегодняшняя баня для солдат знаменита тем, что «за всю войну впервые — немца нет перед тобой. В честь победы огневые грянут следом за Москвой».

Солдаты одеваются после бани. То у одного, то у другого на гимнастерке — целый иконостас из орденов. Солдаты отшучиваются, что это еще не все, остальные — там, где «последний свой рубеж держит немец нынче».

Тёркин, Тёркин, в самом деле,
Час настал, войне отбой.
И как будто устарели
Тотчас оба мы с тобой —

обращается автор к своему герою. Подводя итог своему произведению, автор утверждает, что «случалось, врал для смеху, никогда не лгал для лжи». Автор не вправе забывать того, кому обязан своей славой, т. е. Тёркина, русского солдата.

Эти строки и страницы —
Дней и верст особый счет.

Скольких их на свете нету,
Что прочли тебя, поэт,
Словно бедной книге этой
Много, много, много лет.

Всю войну автор мечтал, чтобы от его творчества солдатам стало бы легче и теплей. Ему хочется, чтобы и после войны, за кружкой пива, важный генерал или рядовой запаса, продолжали бы вспоминать Тёркина. Высшей похвалой читателя для автора были бы слова: «Вот стихи, а все понятно, все на русском языке». Автор считает «книгу про бойца» делом жизни. Он посвятил «любимый труд павшим памяти священной, всем друзьям поры военной, всем сердцам, чей дорог суд».

Поэму «Василий Тёркин» Твардовский написал в 1941 – 1945 годах. Она стала одним из самых известных произведений об Отечественной войне в русской литературе. В поэме автор раскрывает тему войны, упоминая события 1941 – 1942 годов: битву у Волги, переправу через Днепр, взятие Берлина. Связующим мотивом произведения становится мотив дороги, по которой солдаты идут к цели, к победе.

Произведение состоит из 30 глав и написано преимущественно четырехстопным хореем – размером, характерным для русской частушки, фольклора.

Главные герои

Василий Иванович Тёркин – главный герой поэмы, ранее воевал «на Карельском» , где был ранен. Шутник и балагур, любит свою родину и готов воевать за нее до конца.

От автора

На привале

Балагур Вася Тёркин попадает в первый взвод пехоты и развлекает других солдат своими рассказами. Тёркин – «просто парень» , «обыкновенный» , такие есть в каждой роте и в каждом взводе.

Перед боем

Тёркин вспоминает, как десять солдат шли «вслед за фронтом» . Проходя через деревню командира, они зашли к нему домой. Жена накормила бойцов. Тёркин решил на обратном пути зайти к ней, чтобы поклониться.

Переправа

Зима, ночь. Солдаты на понтонах (плавучих мостах) переправлялись через реку. Начался обстрел, много солдат погибло. На рассвете Тёркин приплыл к другому, левому берегу. Едва согревшись спиртом, он доложил, что на правом берегу просят «огоньку подбросить» .

«Бой идет святой и правый <…> ради жизни на земле».

О войне

Тёркин ранен

Тёркин налаживает связь в стрелковой роте. Василий пробирается в обнаруженный по дороге погребок, поджидая врага. Появившийся немецкий офицер стреляет в Тёркина, ранит бойца в правое плечо.

Только через сутки подъехали танкисты и забрали раненого Тёркина.

О награде

Тёркин рассуждает о том, что он не гордый: зачем ему орден – он согласен и на медаль. Василий мечтает о том, как приедет с наградой на родину в отпуск. Сейчас там, в Смоленском крае, идет «страшный бой» , «кровавый» .

Гармонь

Тёркин догонял «свой полк стрелковый, роту первую свою» . Бойца подобрал грузовик. По дороге они остановились, пропуская колонну. Танкисты дали Тёркину гармошку погибшего товарища. От музыки всем «вдруг теплее стало» , бойцы начали заказывать песни, плясать.

Два солдата

Изба старика-солдата и старухи. Тёркин, зайдя к ним переночевать, чинит настенные часы. Старуха угощает солдата яичницей и салом. Старик спросил у Тёркина, побьют ли они немцев. Уходя, боец ответил: «Побьем, отец…» .

О потере

Потерявший семью боец раздосадовался из-за потери кисета. Тёркин отдал товарищу свой потертый кисет, сказав, что на войне не страшно потерять что угодно, но Россию, «мать-старуху, нам терять нельзя никак» .

Поединок

Тёркин дрался с немцем врукопашную. Василий ударил противника незаряженной гранатой. Тот упал. В батальон Тёркин привел немецкого «языка» .

От автора

«Кто стрелял?»

«Фронт. Война». Обстрел. Один из бойцов стреляет из винтовки по вражескому самолету. Самолет падает. Героем, сбившим самолет, оказался Тёркин (за это его вскоре наградили).

О герое

В госпитале Тёркин знакомится с мальчишкой-героем из-под Тамбова, который рассказывает о своей родине. Тёркину стало обидно за свои родные места – Смоленщину, она показалась ему «сиротой» .

Генерал

Генерал вручает Тёркину награду, называя бойца «орел» , «богатырь» . Он пообещал, что поедет с Василием в Смоленскую область, где сейчас идет война. Они обнялись, как сын с отцом.

О себе

Бой в болоте

Шел безвестный бой на болоте за «населенный пункт Борки» . Перемокшая пехота клянет болото. Тёркин же подбадривает их тем, что все еще хорошо, ведь они в своей роте, у них есть оружие. Воспрявшие духом бойцы взяли Борки.

О любви

Отдых Тёркина

Тёркин в доме отдыха. Боец отвык от таких условий. Пробыв на отдыхе совсем недолго, Тёркин не выдержал и вернулся на фронт.

В наступлении

Бой в разгаре. Взвод продвигается в наступление. Лейтенант побежал впереди взвода и был убит. Тёркин повел бойцов в атаку, был тяжело ранен.

Смерть и воин

Над лежащим на снегу раненым Тёркиным склонилась Смерть – зовет бойца с собой. Но Василий отказывается – он хочет еще победить немцев, вернуться домой. Тёркина подобрали солдаты из санбата. Смерть отступила.

Тёркин пишет

Тёркин пишет из палаты о том, что он выжил и «озабочен» лишь одним: вернуться в родную часть.

Тёркин- Тёркин

Тёркин вернулся в роту. Среди солдат оказывается «двойник» Тёркина, такой же шутник – Иван Тёркин. Однофамильцы заспорили, выясняя, кто из них «настоящий» . Их рассудил старшина:

«По уставу каждой роте
Будет придан Тёркин свой».

От автора

Дед и баба

Дом деда и бабки, где Тёркин чинил часы, под немцами. Часы забирает немецкий солдат.

Старик с женой, прячась, «поселились» в яме. Неожиданно пришли русские разведчики. Среди них и Василий Тёркин. Старуха приняла Василия «как сына» . Тёркин пообещал привезти им «двое новых» часов из Берлина.

На Днепре

Фронт продвинулся к Днепру. Тёркин, узнав, что Смоленск освободили другие, а не он, чувствовал вину перед родиной.

Про солдата-сироту

Солдат-сирота потерял жену и сына. Проходя мимо родной деревни Красный Мост, он застал только «глушь, бурьян» , но и в горе он продолжал сражаться за родину.

«Вспомним, братцы, за беседой
Про солдата-сироту…».

По дороге на Берлин

Дорога на Берлин. Среди чужих солдаты услышали родную речь – это была «деревенская труженица-мать» . Тёркин позаботился о том, чтобы женщине дали вещи, лошадь и отправили домой.

В бане

«В глубине Германии» солдаты моются в бане. Один из них, говорливый, снимает одежду – его тело в шрамах, а гимнастерка вся в орденах и медалях. Солдаты отмечают: «Все равно, что Тёркин» .

От автора

Окончена война, рассказчик прощается с Тёркиным. Автор посвящает «любимый труд» всем павшим и друзьям поры военной.

Заключение

В поэме «Василий Тёркин» А. Т. Твардовский передает хронику жизни обычных солдат на войне, рассказывает об их маленьких радостях, об их утратах и горе. Центральный образ Василия Тёркина является собирательным образом русского бойца, готового не зависимо от обстоятельств всегда продвигаться вперед, сражаясь за родную землю. Многие цитаты из поэмы стали крылатыми выражениями.

Тест по поэме

Проверьте запоминание краткого содержания тестом:

Рейтинг пересказа

Средняя оценка: 4.7 . Всего получено оценок: 2162.

Александр Твардовский

Василий Тёркин

На войне, в пыли походной,

В летний зной и в холода,

Лучше нет простой, природной -

Из колодца, из пруда,

Из трубы водопроводной,

Из копытного следа,

Из реки, какой угодно,

Из ручья, из-подо льда, -

Лучше нет воды холодной,

Лишь вода была б – вода.

На войне, в быту суровом,

В трудной жизни боевой,

На снегу, под хвойным кровом,

На стоянке полевой, -

Лучше нет простой, здоровой,

Доброй пищи фронтовой.

Важно только, чтобы повар

Был бы повар – парень свой;

Чтобы числился недаром,

Чтоб подчас не спал ночей, -

Лишь была б она с наваром

Да была бы с пылу, с жару -

Подобрей, погорячей;

Чтоб идти в любую драку,

Силу чувствуя в плечах,

Бодрость чувствуя.

Дело тут не только в щах.

Жить без пищи можно сутки,

Можно больше, но порой

На войне одной минутки

Не прожить без прибаутки,

Шутки самой немудрой.

Не прожить, как без махорки,

От бомбёжки до другой

Без хорошей поговорки

Или присказки какой, -

Без тебя, Василий Тёркин,

Вася Тёркин – мой герой,

А всего иного пуще

Не прожить наверняка -

Без чего? Без правды сущей,

Правды, прямо в душу бьющей,

Да была б она погуще,

Как бы ни была горька.

Что ж ещё?.. И всё, пожалуй.

Словом, книга про бойца

Без начала, без конца.

Почему так – без начала?

Потому, что сроку мало

Начинать её сначала.

Почему же без конца?

Просто жалко молодца.

С первых дней годины горькой,

В тяжкий час земли родной

Не шутя, Василий Тёркин,

Подружились мы с тобой,

Я забыть того не вправе,

Чем твоей обязан славе,

Чем и где помог ты мне.

Делу время, час забаве,

Дорог Тёркин на войне.

Как же вдруг тебя покину?

Старой дружбы верен счёт.

Словом, книгу с середины

И начнём. А там пойдёт.

На привале

– Дельный, что и говорить,

Был старик тот самый,

Что придумал суп варить

На колёсах прямо.

Суп – во-первых. Во-вторых,

Кашу в норме прочной.

Нет, старик он был старик

Чуткий – это точно.

Слышь, подкинь ещё одну

Ложечку такую,

Я вторую, брат, войну

На веку воюю.

Оцени, добавь чуток.

Покосился повар:

«Ничего себе едок -

Парень этот новый».

Ложку лишнюю кладёт,

Молвит несердито:

– Вам бы, знаете, во флот

С вашим аппетитом.

Тот: – Спасибо. Я как раз

Не бывал во флоте.

Мне бы лучше, вроде вас,

Поваром в пехоте. -

И, усевшись под сосной,

Кашу ест, сутулясь.

«Свой?» – бойцы между собой, -

«Свой!» – переглянулись.

И уже, пригревшись, спал

Крепко полк усталый.

В первом взводе сон пропал,

Вопреки уставу.

Привалясь к стволу сосны,

Не щадя махорки,

На войне насчёт войны

Вёл беседу Тёркин.

– Сабантуй – какой-то праздник?

Или что там – сабантуй?

Парень смолкнул на минуту,

Чтоб прочистить мундштучок,

Словно исподволь кому-то

Подмигнул: держись, дружок…

– Вот ты вышел спозаранку,

Глянул – в пот тебя и в дрожь;

Прут немецких тыща танков…

– Тыща танков? Ну, брат, врёшь.

– А с чего мне врать, дружище?

Рассуди – какой расчёт?

– Но зачем же сразу – тыща?

– Хорошо. Пускай пятьсот,

– Ну, пятьсот. Скажи по чести,

Не пугай, как старых баб.

– Ладно. Что там триста, двести -

Повстречай один хотя б…

– Что ж, в газетке лозунг точен:

Не беги в кусты да в хлеб.

Танк – он с виду грозен очень,

А на деле глух и слеп.

– То-то слеп. Лежишь в канаве,

А на сердце маета:

Вдруг как сослепу задавит, -

Ведь не видит ни черта.

Повторить согласен снова:

Что не знаешь – не толкуй.

Сабантуй – одно лишь слово -

Сабантуй!.. Но сабантуй

Может в голову ударить,

Или попросту, в башку.

Вот у нас один был парень…

Дайте, что ли, табачку.

Балагуру смотрят в рот,

Слово ловят жадно.

Хорошо, когда кто врёт

Весело и складно.

В стороне лесной, глухой,

При лихой погоде,

Хорошо, как есть такой

Парень на походе.

И несмело у него

Просят: – Ну-ка, на ночь

Расскажи ещё чего,

Василий Иваныч…

Ночь глуха, земля сыра.

Чуть костёр дымится.

– Нет, ребята, спать пора,

Начинай стелиться.

К рукаву припав лицом,

На пригретом взгорке

Меж товарищей бойцов

Лёг Василий Тёркин.

Тяжела, мокра шинель,

Дождь работал добрый.

Крыша – небо, хата – ель,

Корни жмут под рёбра.

Но не видно, чтобы он

Удручён был этим,

Чтобы сон ему не в сон

Где-нибудь на свете.

Вот он полы подтянул,

Укрывая спину,

Чью-то тёщу помянул,

Печку и перину.

И приник к земле сырой,

Одолен истомой,

И лежит он, мой герой,

Спит себе, как дома.

Спит – хоть голоден, хоть сыт,

Хоть один, хоть в куче.

Спать за прежний недосып,

Спать в запас научен.

И едва ль герою снится

Всякой ночью тяжкий сон:

Как от западной границы

Отступал к востоку он;

Как прошёл он, Вася Тёркин,

Из запаса рядовой,

В просолённой гимнастёрке

Сотни вёрст земли родной.

До чего земля большая,

Величайшая земля.

И была б она чужая,

Чья-нибудь, а то – своя.

Спит, забыв о трудном лете.

Сон, забота, не бунтуй.

Может, завтра на рассвете

Будет новый сабантуй.

Спят бойцы, как сон застал,

Под сосною впо?кат,

Часовые на постах

Мокнут одиноко.

Зги не видно. Ночь вокруг.

И бойцу взгрустнётся.

Только что-то вспомнит вдруг,

Вспомнит, усмехнётся.

И как будто сон пропал,

Смех дрогнал зевоту.

– Хорошо, что он попал,

Тёркин, в нашу роту.

Тёркин – кто же он такой?

Скажем откровенно:

Просто парень сам собой

Он обыкновенный.

Впрочем, парень хоть куда.

Парень в этом роде

В каждой роте есть всегда,

Да и в каждом взводе.

И чтоб знали, чем силён,

Скажем откровенно:

Красотою наделён

Не был он отменной,

Не высок, не то чтоб мал,

Но герой – героем.

На Карельском воевал -

За рекой Сестрою.

И не знаем почему, -

Спрашивать не стали, -

Почему тогда ему

Не дали медали.

С этой темы повернём,

Скажем для порядка:

Может, в списке наградном

Вышла опечатка.

Не гляди, что на груди,

А гляди, что впереди!

В строй с июня, в бой с июля,

Снова Тёркин на войне.

– Видно, бомба или пуля

Не нашлась ещё по мне.

Был в бою задет осколком,

Зажило – и столько толку.

Трижды был я окружён,

Трижды – вот он! – вышел вон.

И хоть было беспокойно -

Оставался невредим

Под огнём косым, трёхслойным,

Под навесным и прямым.

И не раз в пути привычном,

У дорог, в пыли колонн,

Был рассеян я частично,

А частично истреблён…

Но, однако,

Жив вояка,

К кухне – с места, с места – в бой.

Курит, ест и пьёт со смаком

На позиции любой.

Как ни трудно, как ни худо -

Не сдавай, вперёд гляди,

Перед боем

– Доложу хотя бы вкратце,

Как пришлось нам в счёт войны

С тыла к фронту пробираться

С той, с немецкой стороны.

Как с немецкой, с той зарецкой

Стороны, как говорят,

Вслед за властью за советской,

Вслед за фронтом шёл наш брат.

Шёл наш брат, худой, голодный,

Потерявший связь и часть,

Шёл поротно и повзводно,

И компанией свободной,

И один, как перст, подчас.

Полем шёл, лесною кромкой,

Избегая лишних глаз,

Подходил к селу в потёмках,

И служил ему котомкой

Боевой противогаз.

Шёл он, серый, бородатый,

И, цепляясь за порог,

Заходил в любую хату,

Словно чем-то виноватый

Перед ней. А что он мог!

И по горькой той привычке,

Как в пути велела честь,

Он просил сперва водички,

А потом просил поесть.

Тётка – где ж она откажет?

Хоть какой, а всё ж ты свой,

Ничего тебе не скажет,

Только всхлипнет над тобой,

Только молвит, провожая:

– Воротиться дай вам бог…

То была печаль большая,

Как брели мы на восток.

Шли худые, шли босые

В неизвестные края.

Что там, где она, Россия,

По какой рубеж своя!

Шли, однако. Шёл и я…

Я дорогою постылой

Пробирался не один.

Человек нас десять было,

Был у нас и командир.

Из бойцов. Мужчина дельный,

Местность эту знал вокруг.

Я ж, как более идейный,

Был там как бы политрук.

Шли бойцы за нами следом,

Покидая пленный край.

Я одну политбеседу

Повторял:

– Не унывай.

Не зарвёмся, так прорвёмся,

Будем живы – не помрём.

Срок придёт, назад вернёмся,

Что отдали – всё вернём.

Самого б меня спросили,

Ровно столько знал и я,

Что там, где она, Россия,

По какой рубеж своя?

Командир шагал угрюмо,

Тоже, исподволь смотрю,

Что-то он всё думал, думал…

– Брось ты думать, – говорю.

Говорю ему душевно.

Он в ответ и молвит вдруг:

– По пути моя деревня.

Как ты мыслишь, политрук?

Встрепенулся ясный сокол,

Бросил думать, начал петь.

Впереди идёт далёко,

Оторвался – не поспеть.

А пришли туда мы поздно,

И задами, коноплёй,

Осторожный и серьёзный,

Вёл он всех к себе домой.

Вот как было с нашим братом,

Что попал домой с войны:

Заходи в родную хату,

Пробираясь вдоль стены.

Знай вперёд, что толку мало

От родимого угла,

Что война и тут ступала,

Впереди тебя прошла,

Что тебе своей побывкой

Не порадовать жену:

Забежал, поспал урывком,

Догоняй опять войну…

Вот хозяин сел, разулся,

Руку правую – на стол,

Будто с мельницы вернулся,

С поля к ужину пришёл.

Будто так, а всё иначе…

– Ну, жена, топи-ка печь,

Всем довольствием горячим

Мне команду обеспечь.

Дети спят, Жена хлопочет,

В горький, грустный праздник свой,

Как ни мало этой ночи,

А и та – не ей одной.

Расторопными руками

Жарит, варит поскорей,

Полотенца с петухами

Достаёт, как для гостей;

Напоила, накормила,

Уложила на покой,

Да с такой заботой милой,

С доброй ласкою такой,

Словно мы иной порою

Завернули в этот дом,

Словно были мы герои,

И не малые притом.

Сам хозяин, старший воин,

Что сидел среди гостей,

Вряд ли был когда доволен

Так хозяйкою своей.

Вряд ли всей она ухваткой

Хоть когда-нибудь была,

Как при этой встрече краткой,

Так родна и так мила.

И болел он, парень честный,

Понимал, отец семьи,

На кого в плену безвестном

Покидал жену с детьми…

Кончив сборы, разговоры,

Улеглись бойцы в дому.

Лёг хозяин. Но не скоро

Подошла она к нему.

Тихо звякала посудой,

Что-то шила при огне.

А хозяин ждёт оттуда,

Неловко мне.

Все товарищи уснули,

А меня не гнёт ко сну.

Дай-ка лучше в карауле

На крылечке прикорну.

Взял шинель да, по присловью,

Смастерил себе постель,

Что под низ, и в изголовье,

И наверх, – и всё – шинель.

Эх, суконная, казённая,

Военная шинель, -

У костра в лесу прожжённая,

Отменная шинель.

Знаменитая, пробитая

В бою огнём врага

Да своей рукой зашитая, -

Кому не дорога!

Упадёшь ли, как подкошенный,

Пораненный наш брат,

На шинели той поношенной

Снесут тебя в санбат.

А убьют – так тело мёртвое

Твоё с другими в ряд

Той шинелкою потёртою

Укроют – спи, солдат!

Спи, солдат, при жизни краткой

Ни в дороге, ни в дому

Не пришлось поспать порядком

Ни с женой, ни одному…

На крыльцо хозяин вышел.

Той мне ночи не забыть.

– Ты чего?

– А я дровишек

Для хозяйки нарубить.

Вот не спится человеку,

Словно дома – на войне.

Зашагал на дровосеку,

Рубит хворост при луне.

Тюк да тюк. До света рубит.

Коротка солдату ночь.

Знать, жену жалеет, любит,

Да не знает, чем помочь.

Рубит, рубит. На рассвете

Покидает дом боец.

А под свет проснулись дети,

Поглядят – пришёл отец.

Поглядят – бойцы чужие,

Ружья разные, ремни.

И ребята, как большие,

Словно поняли они.

И заплакали ребята.

И подумать было тут:

Может, нынче в эту хату

Немцы с ружьями войдут…

И доныне плач тот детский

В ранний час лихого дня

С той немецкой, с той зарецкой

Стороны зовёт меня.

Я б мечтал не ради славы

Перед утром боевым,

Я б желал на берег правый,

Бой пройдя, вступить живым.

И скажу я без утайки,

Приведись мне там идти,

Я хотел бы к той хозяйке

Постучаться по пути.

Попросить воды напиться -

Не затем, чтоб сесть за стол,

А затем, чтоб поклониться

Доброй женщине простой.

Про хозяина ли спросит, -

«Полагаю – жив, здоров».

Взять топор, шинелку сбросить,

Нарубить хозяйке дров.

Потому – хозяин-барин

Ничего нам не сказал.

Может, нынче землю парит,

За которую стоял…

Впрочем, что там думать, братцы,

Надо немца бить спешить.

Вот и всё, что Тёркин вкратце

Вам имеет доложить.

Переправа

Переправа, переправа!

Берег левый, берег правый,

Снег шершавый, кромка льда…

Кому память, кому слава,

Кому тёмная вода, -

Ни приметы, ни следа.

Ночью, первым из колонны,

Обломав у края лёд,

Погрузился на понтоны.

Первый взвод.

Погрузился, оттолкнулся

И пошёл. Второй за ним.

Приготовился, пригнулся

Третий следом за вторым.

Как плоты, пошли понтоны,

Громыхнул один, другой

Басовым, железным тоном,

Точно крыша под ногой.

И плывут бойцы куда-то,

Притаив штыки в тени.

И совсем свои ребята

Сразу – будто не они,

Сразу будто не похожи

На своих, на тех ребят:

Как-то всё дружней и строже,

Как-то всё тебе дороже

И родней, чем час назад.

Но уже идут ребята,

На войне живут бойцы,

Как когда-нибудь в двадцатом

Их товарищи – отцы.

Тем путём идут суровым,

Что и двести лет назад

Проходил с ружьём кремнёвым

Русский труженик-солдат.

Мимо их висков вихрастых,

Возле их мальчишьих глаз

Смерть в бою свистела часто

И минёт ли в этот раз?

Налегли, гребут, потея,

Управляются с шестом.

А вода ревёт правее -

Под подорванным мостом.

Вот уже на середине

Их относит и кружит…

А вода ревёт в теснине,

Жухлый лёд в куски крошит,

Меж погнутых балок фермы

Бьётся в пене и в пыли…

А уж первый взвод, наверно,

Достаёт шестом земли.

Позади шумит протока,

И кругом – чужая ночь.

И уже он так далёко,

Что ни крикнуть, ни помочь.

И чернеет там зубчатый,

За холодною чертой,

Неподступный, непочатый

Лес над чёрною водой.

Переправа, переправа!

Берег правый, как стена…

Было так: из тьмы глубокой,

Огненный взметнув клинок,

Луч прожектора протоку

Пересёк наискосок.

И столбом поставил воду

Вдруг снаряд. Понтоны – в ряд.

Густо было там народу -

Наших стриженых ребят…

И увиделось впервые,

Не забудется оно:

Люди тёплые, живые

Шли на дно, на дно, на дно…

Под огнём неразбериха -

Где свои, где кто, где связь?

Только вскоре стало тихо, -

Переправа сорвалась.

И покамест неизвестно,

Кто там робкий, кто герой,

Кто там парень расчудесный,

А наверно, был такой.

Переправа, переправа…

Темень, холод. Ночь как год.

Но вцепился в берег правый,

Там остался первый взвод.

И о нём молчат ребята

В боевом родном кругу,

Словно чем-то виноваты,

Кто на левом берегу.

Не видать конца ночлегу.

За ночь грудою взялась

Пополам со льдом и снегом

Перемешанная грязь.

И усталая с похода,

Что б там ни было, – жива,

Дремлет, скорчившись, пехота,

Сунув руки в рукава.

Дремлет, скорчившись, пехота,

И в лесу, в ночи глухой

Сапогами пахнет, потом,

Мёрзлой хвоей и махрой.

Чутко дышит берег этот

Вместе с теми, что на том

Под обрывом ждут рассвета,

Греют землю животом, -

Ждут рассвета, ждут подмоги,

Духом падать не хотят.

Ночь проходит, нет дороги

Ни вперёд и ни назад…

А быть может, там с полночи

Порошит снежок им в очи,

И уже давно

Он не тает в их глазницах

И пыльцой лежит на лицах -

Мёртвым всё равно.

Стужи, холода не слышат,

Смерть за смертью не страшна,

Хоть ещё паёк им пишет

Первой роты старшина,

Старшина паёк им пишет,

А по почте полевой

Не быстрей идут, не тише

Письма старые домой,

Что ещё ребята сами

На привале при огне

Где-нибудь в лесу писали

Друг у друга на спине…

Из Рязани, из Казани,

Из Сибири, из Москвы -

Спят бойцы.

Своё сказали

И уже навек правы.

И тверда, как камень, груда,

Где застыли их следы…

Может – так, а может – чудо?

Хоть бы знак какой оттуда,

И беда б за полбеды.

Долги ночи, жёстки зори

В ноябре – к зиме седой.

Два бойца сидят в дозоре

Над холодною водой.

То ли снится, то ли мнится,

Показалось что невесть,

То ли иней на ресницах,

То ли вправду что-то есть?

Видят – маленькая точка

Показалась вдалеке:

То ли чурка, то ли бочка

Проплывает по реке?

– Нет, не чурка и не бочка -

Просто глазу маета.

– Не пловец ли одиночка?

– Шутишь, брат. Вода не та!

– Да, вода… Помыслить страшно.

Даже рыбам холодна.

– Не из наших ли вчерашних

Поднялся какой со дна?..

Оба разом присмирели.

И сказал один боец:

– Нет, он выплыл бы в шинели,

С полной выкладкой, мертвец.

Оба здорово продрогли,

Как бы ни было, – впервой.

Подошёл сержант с биноклем.

Присмотрелся: нет, живой.

– Нет, живой. Без гимнастёрки.

– А не фриц? Не к нам ли в тыл?

– Нет. А может, это Тёркин? -

Кто-то робко пошутил.

– Стой, ребята, не соваться,

Толку нет спускать понтон.

– Разрешите попытаться?

– Что пытаться!

– Братцы, – он!

И, у заберегов корку

Ледяную обломав,

Он как он, Василий Тёркин,

Встал живой, – добрался вплавь.

Гладкий, голый, как из бани,

Встал, шатаясь тяжело.

Ни зубами, ни губами

Не работает – свело.

Подхватили, обвязали,

Дали валенки с ноги.

Пригрозили, приказали -

Можешь, нет ли, а беги.

Под горой, в штабной избушке,

Парня тотчас на кровать

Положили для просушки,

Стали спиртом растирать.

Растирали, растирали…

Вдруг он молвит, как во сне:

– Доктор, доктор, а нельзя ли

Изнутри погреться мне,

Чтоб не всё на кожу тратить?

Дали стопку – начал жить,

Приподнялся на кровати:

– Разрешите доложить…

Взвод на правом берегу

Жив-здоров назло врагу!

Лейтенант всего лишь просит

Огоньку туда подбросить.

А уж следом за огнём

Встанем, ноги разомнём.

Что там есть, перекалечим,

Переправу обеспечим…

Доложил по форме, словно

Тотчас плыть ему назад.

– Молодец! – сказал полковник.

Молодец! Спасибо, брат.

И с улыбкою неробкой

Говорит тогда боец:

– А ещё нельзя ли стопку,

Потому как молодец?

Посмотрел полковник строго,

Покосился на бойца.

– Молодец, а будет много -

Сразу две.

– Так два ж конца…

Переправа, переправа!

Пушки бьют в кромешной мгле.

Бой идёт святой и правый.

Смертный бой не ради славы,

Ради жизни на земле.

– Разрешите доложить

Коротко и просто:

Я большой охотник жить

Лет до девяноста.

А война – про всё забудь

И пенять не вправе.

Собирался в дальний путь,

Дан приказ: «Отставить!»

Грянул год, пришёл черёд,

Нынче мы в ответе

За Россию, за народ

И за всё на свете.

От Ивана до Фомы,

Мёртвые ль, живые,

Все мы вместе – это мы,

Тот народ, Россия.

И поскольку это мы,

То скажу вам, братцы,

Нам из этой кутерьмы

Некуда податься.

Не велик тебе расчёт

Думать в одиночку.

Бомба – дура. Попадёт

Сдуру прямо в точку.

На войне себя забудь,

Помни честь, однако,

Рвись до дела – грудь на грудь,

Драка – значит, драка.

Ну, да что о том судить, -

Ясно всё до точки.

Надо, братцы, немца бить,

Не давать отсрочки.

Раз война – про всё забудь

И пенять не вправе,

Собирался в долгий путь,

Дан приказ: «Отставить!»

Сколько жил – на том конец,

От хлопот свободен.

И тогда ты – тот боец,

Что для боя годен.

И пойдёшь в огонь любой,

Выполнишь задачу.

И глядишь – ещё живой

Будешь сам в придачу.

А застигнет смертный час,

Значит, номер вышел.

В рифму что-нибудь про нас

После нас напишут.

Пусть приврут хоть во сто крат,

Мы к тому готовы,

Лишь бы дети, говорят,

Были бы здоровы…

Тёркин ранен


На могилы, рвы, канавы,

На клубки колючки ржавой,

На поля, холмы – дырявой,

Изувеченной земли,

На болотный лес корявый,

На кусты – снега легли.

И густой позёмкой белой

Ветер поле заволок.

Вьюга в трубах обгорелых

Загудела у дорог.

И в снегах непроходимых

Эти мирные края

В эту памятную зиму

Орудийным пахли дымом,

Не людским дымком жилья.

И в лесах, на мёрзлой груде,

По землянкам без огней,

Возле танков и орудий

И простуженных коней

На войне встречали люди

Долгий счёт ночей и дней.

На войне одной минутки
He прожить без прибаутки,
Шутки самой немудрой...
...He прожить Без правды сущей,
Правды, прямо в душу бьющей.

На привале

На привале Теркин разъясняет новым товарищам, что такое «сабантуй»: испытание воли, храбрости. Хорошо, если человеку удается вести себя достойно в любой ситуации, даже если на него «прут немецких тыща танков». Рассказы Теркина пользуются успехом. Автор задается вопросом о происхождении своего героя. Такой, как Теркин, «в каждой роте есть всегда, да и в каждом взводе». Теркин был ранен. Рассказывая о себе, он говорит от имени своего полка: «Был рассеян я частично, а частично истреблен». Теркин прошагал «сотни верст земли родной», отступая вместе с частями Советской армии, воевал как герой, но медали по какой-то причине не получил. Однако Теркин не унывает:

He гляди, что на груди,
А гляди, что впереди!..

Перед боем

Армия отступает. Солдаты чувствуют себя виноватыми перед советскими людьми, которые с их уходом попадут в оккупацию. Теркин, «как более идейный», исполняет обязанности политрука:

Будем живы - нe помрем.
Срок придет, назад вернемся,
Что отдали - все вернем.

Командир печален: на пути его родная деревня. Теркин решает, что нужно зайти туда. Жена командира размещает в хате бойцов, всех угощает, хлопочет по дому. Дети радуются отцу, им в первый момент кажется, что он пришел домой после работы в поле. Ho и дети уже понимают, что отец уйдет, а завтра, возможно, в их хату войдут немцы. Сам командир ночью не спит, колет дрова, пытаясь хоть чем-то помочь своей хозяйке. Плач детей на рассвете, когда командир и его бойцы покидают дом, до сих пор звучит в ушах Теркина. Теркин мечтает зайти в этот гостеприимный дом, когда армия будет освобождать свою землю, «поклониться доброй женщине простой».

Переправа

Во время переправы через реку немцы начинают артобстрел. Множество бойцов тонет. На другой берег переправляется только первый взвод (и с ним Теркин). К ночи оставшиеся в живых бойцы уже не надеются увидеть своих товарищей из первого взвода живыми, полагая, что всех их перестреляли немцы при высадке на берег. Связи с ними нет. Однако среди ночи Теркин переплывает реку в обратном направлении (в ледяной воде) и докладывает полковнику, что взвод цел, ждет дальнейших приказаний, просит поддержать атаку артиллерийским огнем. Теркин обещает обеспечить переправу остальным товарищам. Теркин согревается спиртом, принимая его вовнутрь. Ночью переправа возобновляется.

Бой идет святой и правый.
Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.

О войне

Грянул год, пришел черед,
Нынче мы в ответе
За Россию, за народ
И за все на свете.
От Ивана до Фомы,
Мертвые ль, живые,
Все мы вместе - это мы,
Тот народ, Россия.

Теркин ранен

Теркин в стрелковой роте. Он тянет провод связи. По цепи стреляет вражеская артиллерия. Один снаряд падает рядом с Теркиным, но не взрывается. Всем страшно, но Теркин, презирающий опасность, «обратясь к тому снаряду, справил малую нужду». Теркин замечает блиндаж и, думая, что внутри немцы, решает занять их огневую точку. Ho в блиндаже пусто. Теркин сам устраивает там засаду. Немцы все ближе. Теркин выжидает, на него бросается немецкий офицер, ранит его в плечо. Теркин закалывает немца штыком. Через сутки раненого подбирают танкисты, спасая ему жизнь. По мнению автора, нигде нет «дружбы той святей и чище, что бывает на войне».

О награде

Теркину за ранение положен орден, но он «согласен на медаль». Награда пригодится ему, когда он освободителем вернется в «край родной смоленский свой», пойдет вечером на танцы, и любимая девчонка будет «ждать слова, взгляда» героя.

Гармонь

Теркин, выписавшись из госпиталя, идет по прифронтовой дороге, догоняет свою часть. Его подбирает попутка. Впереди колонна. Шофер останавливает машину (он обязан пропустить колонну), засыпает. Теркин сожалеет, что нет гармони, скоротать время.. Неожиданно один танкист предлагает ему поиграть на гармони их погибшего командира. Теркин играет «стороны родной смоленской грустный памятный мотив», а потом песню «Три танкиста». Всем словно становится теплее, шофер прибегает и начинает плясать. Танкисты присматриваются к гармонисту, узнают к нем того раненого, что спасли в блиндаже от гибели. Они дарят гармонь погибшего товарища Теркину, понимая, что теперь не время сокрушаться о погибших и гадать, кто их них самих доживет до победы и вернется домой. Надо держаться и «с места - в воду и в огонь».

Два солдата

Теркин заходит в одну хату, где живут старик со старухой. Старик - сам в прошлом солдат. Теркин чинит деду пилу и настенные часы. Старуха нехотя достает из закромов последнее сало, жарит мужчинам яичницу. Старик ведет с Теркиным разговор, спрашивает, удастся ли нашим побить немцев. В конце трапезы Теркин, поклонившись, как водится хозяевам дома, спокойно обещает: «Побьем, отец!»

О потере

Товарищ Теркина потерял кисет и очень расстроился. Ведь ему уже пришлось потерять семью, двор и хату, «края родные, все на свете и кисет». Теркин говорит, что это все несерьезные потери. Товарищ упрекает Теркина в том, что ему легко говорить: он холостой, у него никого и ничего нет. Теркин дарит ему свой кисет и объясняет:

Потерять семью не стыдно -
He твоя была вина.
Потерять башку - обидно,
Только что ж, на то война...
Ho Россию, мать-старуху,
Нам терять нельзя никак.

Поединок

Теркин бьется с немцем в жестокой рукопашной. Немец сильнее, поскольку его лучше кормят. Ho Теркин не унывает и не сдается. Немца он человеком не считает, а называет подлецом. Немец начинает драться каской, и тогда Теркин ударяет его незаряженной гранатой, оглушает, связывает и препровождает в штаб для допроса. Теркин очень горд собой, ему приятно идти по советской земле, «между прочим» нести за плечами немецкий автомат, подгонять «языка» и знать, что каждый встречный «рад сердечно», что Теркин вернулся живым из разведки.

Самое важное для солдата - вернуться живым с войны домой. Автор знает, что «на войне душе солдата сказка мирная милей». Ho сам пишет только о войне:

Я одно скажу, что нам бы
Поуправиться с войной,
Отодвинуть эту дамбу
За предел земли родной.
А покуда край обширный
Той земли родной - в плену,
Я - любитель жизни мирной -
На войне пою войну.

«Кто стрелял?»

Над Теркиным и его товарищами кружит самолет противника. Смерть совсем рядом. Автор размышляет, в какое время года легче гибнуть на войне, но приходит к выводу, что ни одно время года для этого не подходит.

Нет, товарищ, зло и гордо,
Как закон велит бойцу,
Смерть встречай лицом к лицу,
И хотя бы плюнь ей в морду,
Если все пришло к концу...

Теркин «бьет с колена из винтовки в самолет» и подбивает его. Генерал награждает Теркина орденом. Теркин ободряет товарищей, напоминает, что «у немца это не последний самолет», т. е. любой вправе последовать его примеру.

О герое

Теркин рассказывает, как лежал в госпитале и солдат из Тамбова, награжденный орденом, намекал ему, что в смоленской стороне не может быть таких, как он, удальцов. Теперь Теркин с полным правом может утверждать, что и на его любимой Смоленщине родятся герои. Он не кичится родным краем, просто любит родину больше всего на свете и хочет отстоять ее престиж.

Генерал

Идут бои на Волге. Теркин в обороне, он отсыпается на берегу речки. В полусне ему слышится песня о речушке, которая одна может, проползя под колючей немецкой проволокой, добежать до его родимого села, передать матери слова любви от сына-солдата. Генерал, который для солдата на войне - «суд, отец, глава, закон», разрешает Теркину в качестве награды съездить на неделю домой. Ho в родной стороне - враги, а Теркин - не речка, чтобы незаметно прошмыгнуть мимо немецких часовых. Генерал обещает перенести отпуск Теркина на то время, когда армия будет освобождать Смоленск: «Нам с тобою по пути». Генерал на прощание крепко жмет Теркину руку, смотрит ему в глаза, обнимает - ведет себя, как вел бы с сыном.

О себе

Автор мечтает о тех днях, когда русские люди снова станут хозяевами на своей земле, чтобы «не украдкой, не с оглядкой по родным лесам кружить». Он клянется, обращаясь к родине, вернуться и освободить ее, стереть нелепую границу между оккупированной территорией и Советской землей.

Я дрожу от боли острой,
Злобы горькой и святой.
Мать, отец, родные сестры
У меня за той чертой...
То, что я всем сердцем славил
И любил - за той чертой.
Я за все кругом в ответе...

Бой в болоте

Бойцы полка Теркина третьи сутки ведут бой в болоте при безвестном населенном пункте Борки. Моросит дождь, нет ни еды ни курева, многие кашляют. Ho Теркин не унывает. По его мнению, бывает в сто раз хуже. Теркин даже шутит, что они сейчас находятся на курорте:

У тебя - в тылу ль, на фланге, -
Сам не знаешь, как силен, -
Бронебойки, пушки, танки.
Ты, брат, - это батальон.
Полк. Дивизия. А хочешь -
Фронт. Россия! Наконец,
Я, скажу тебе короче
И понятней: ты - боец.
Ты в строю, прошу усвоить...

Теркин вспоминает, как тяжело было им год назад, когда части Советской армии беспрерывно отступали. Теперь же отступают немцы, они начали напевать русские песни, хотя «этой песни прошлогодней нынче немец не певец». Автор размышляет о том, что после войны все павшие будут равны - и те, кто пал за «гордую твердыню у Волги» (Сталинград), и те, кто отдал жизнь «за забытый ныне населенный пункт Борки». Россия «почесть всем отдаст сполна».

О любви

Каждого солдата провожает на войну женщина. Автор сожалеет, что «из всех тех женщин, как всегда, родную мать вспоминают меньше». Солдат знает, что «любовь жены, на войне сильней войны и, быть может, смерти». Письмо из дома, полное женской любви и поддержки, без жалоб, способно сотворить с солдатом чудеса. Любовь сильнее войны, она может пережить любой срок, выдержать любые испытания.

Автор обращается к женам солдат и призывает их чаще писать мужьям на фронт («генералу ли, бойцу, это - как награда»). К его большому сожалению, Василию Теркину писать некому, а все потому, что девушки «любят летчиков у нас, конники в почете». Пехота же не пользуется вниманием, что неправильно.

Отдых Теркина

Для солдата рай - там, где можно отоспаться. Это нормальный, мирный дом, где спальня - чтобы спать «в тепле постельном... в одном белье нательном, как положено в раю», а столовая - чтобы четыре раза в день есть - но только со стола, а не с колена, с тарелки, а не из котелка, резать хлеб ножом, а не штыком. В раю ложку не надо прятать за голенище сапога, а винтовку не надо класть у ног. Оказавшись в таком раю (покинув передний край), Теркин никак не может уснуть, пока не понимает, что ему для этого надо надеть шапку (по фронтовой привычке). Ho война еще не окончена, а значит, отдыхать Теркину некогда, и он возвращается на передовую. Теркин, как и его товарищи, снова спит, где придется, «без перины, без подушки, примостясь плотней друг к дружке», а утром идет в атаку.

В наступлении

Солдаты так свыклись с тем, что все время оборонялись, что приспособились организовывать и баньку, и «Теркина» читать на досуге. Ho вот полк переходит в наступление, берет село. Молодым бойцам, впервые идущим в бой, «в этот час всего дороже знать одно, что Теркин тут». Лейтенант геройски гибнет, и Теркин понимает, что пришла его очередь вести солдат вперед. Теркин тяжело ранен.

Смерть и воин

Теркин лежит на снегу, истекая кровью. Смерть подходит к нему, уговаривает сдаться, согласиться умереть.

Теркину очень плохо, но он решает бороться со смертью. Смерть предсказывает, что Теркину нет смысла выживать: война еще долго будет идти. Теркин не спорит, но он готов воевать. Смерть объясняет, что ему некуда возвращаться после войны: его дом разрушен. Ho Теркин не унывает: он работник, он все отстроит заново. Смерть говорит, что теперь он станет никому не нужным калекой. «И со Смертью Человеку спорить стало свыше сил». Теркин почти соглашается умереть, просит только смерть отпустить его на денек к живым в День Победы. Смерть отказывается, и тогда Теркин гонит ее прочь. По полю идут бойцы из похоронной команды, они подбирают Теркина и относят его в лазарет. Бойцы надевают на Теркина рукавицы, чтобы согреть его закоченевшие руки. Смерть отстает от Теркина. Она потрясена взаимовыручкой живых, она не успела «сладить» с солдатохух, пока он был один.

Теркин пишет

Теркин пишет однополчанам, что мечтает только об одном: после госпиталя вернуться в родную часть. Ему хочется скорее «по Смоленщине своей топать до границы». Теркин.«чует», что великие бои, победные бои - не за горами. К этим дням он надеется уже «без палок» ходить и вернуться в строй, а если придется встретить свой смертный час, то среди товарищей.

Теркин - Теркин

На привале Теркин знакомится со своим однофамильцем Иваном Теркиным, также необыкновенно популярным в части балагуром, героем и гармонистом. Пока Теркины выясняют, кто из них настоящий, кто поддельный, старшина объявляет, что теперь «по уставу каждой роте будет придан Теркин свой».

Теркина знают в любом полку. О нем давно не было слышно и прошел слух, что Теркин погиб. Многие не верят: «He подвержен Теркин смерти, коль войне не вышел срок». Ho автору точно известно: Теркин жив, он по-прежнему не унывает и других призывает не унывать. Просто он теперь воюет на западе.

Далеко ушел Василий,
Вася Теркин, твой солдат.
В бой, вперед, в огонь кромешный
Он идет, святой и грешный,
Русский чудо-человек.

Дед и баба

Прошло три года войны. Полк Василия Теркина освобождает деревню, в которой в начале войны Теркин чинил часы старикам. Дед с бабой прячутся от снарядов в яме. Дед-солдат решает защищать жену и себя, чтобы «не постигла смерть в плену», от руки немца, берет в руки топор. Ho к яме подходят русские солдаты. Жители рады, дед узнает в одном из разведчиков Теркина. Старуха принимается кормить Теркина салом, которого «и нет, а все же есть». Часы украл немец («как-никак цветной металл»). Теркин обещает привезти старикам новые часы из Берлина.

На Днепре

Все ближе подходят части Советской армии к родной земле Теркина, все чаще обращается солдат к родимой стороне:

Я загнул такого крюку,
Я прошел такую даль,
И видал такую муку,
И такую знал печаль!..
Я иду к тебе с востока,
Я тот самый, не иной.
Ты взгляни, вздохни глубоко,
Встреться наново со мной.
Мать-земля моя родная,
Ради радостного дня
Ты прости, за что - не знаю,
Только ты прости меня!..

Русские форсируют Днепр («плавал, потому - пришла жара»). Немцы все охотнее сдаются в плен. Теркин - уже другой человек, опытный, спокойный, очень многое и многих потерявший человек.

Про солдата-сироту

Все чаще солдаты, как о чем-то реальном, говорят о близком взятии Берлина. Популярность Теркина вроде идет на убыль: ему был почет, когда армия отступала, потому что он мог поднять людям настроение, а теперь эта роль досталась генералам: «города сдают солдаты, генералы их берут».

Европейские столицы радостно встречают освободителей, но простому солдату всего дороже его родное село. Одному земляку автора не повезло: его дом сожжен, семья убита, а «добрые люди» объявили ему, что он теперь сирота. Солдат молча возвращается в часть, ест холодный суп и плачет - потому что теперь о нем самом некому плакать. Автор призывает не прощать этих солдатских слез фашистам, вспомнить солдата-сироту в светлый день победы, отомстить за его горе.

По дороге на Берлин

Части Советской армии освобождают Европу. Солдатам не нравится «скучный климат заграничный, чуждый край краснокирпичный». Их и Россию теперь разделяют «три не наших языка». Снова солдаты мечтают о возвращении на родину, а навстречу им попадаются вывезенные из своих стран бывшие узники немецких лагерей.

И на русского солдата
Брат француз, британец брат,
Брат поляк и все подряд
С дружбой будто виноватой,
Ho сердечною глядят.

Неожиданно солдаты встречают простую русскую женщину «мать святой извечной силы, из безвестных матерей, что в труде неизносимы и в любой беде своей». Солдаты окружают женщину заботой, дают ей лошадь, корову, перину, посуду, даже стенные часы и велосипед. Теркин вдогонку советует женщине, если ее задержат и попытаются отнять добро, сказать, что всем этим ее снабдил Василий Теркин.

В бане

На околице войны -
В глубине Германии -
Баня! Что там Сандуны
С остальными банями!
На чужбине отчий дом...

Настоящая русская баня доставляет солдатам массу удовольствия, жаль только, что воду для мытья приходится брать из чужих рек. Однако автор считает, что гораздо хуже мыться на войне в бане где-нибудь в Подмосковье. В бане люди голые, и сразу видно, у кого какая отметина остается на теле от войны - «припечатана звезда на живом, на белом... на лопатке сзади». А сегодняшняя баня для солдат знаменита тем, что «за всю войну впервые - немца нет перед тобой. В честь победы огневые грянут следом за Москвой».

Солдаты одеваются после бани. То у одного, то у другого на гимнастерке - целый иконостас из орденов. Солдаты отшучиваются, что это еще не все, остальные - там, где «последний свой рубеле держит немец нынче».

Теркин, Теркин, в самом деле,
Час настал, войне отбой.
И как будто устарели
Тотчас оба мы с тобой -

обращается автор к своему герою. Подводя итог своему произведению, автор утверждает, что «случалось, врал для смеху, никогда не лгал для лжи». Автор не вправе забывать того, кому обязан своей славой, т. е. Теркина, русского солдата.

Эти строки и страницы -
Дней и верст особый счет.

Скольких их на свете нету,
Что прочли тебя, поэт,
Словно бедной книге этой
Много, много, много лет.

Всю войну автор мечтал, чтобы от его творчества солдатам стало бы легче и теплей. Ему хочется, чтобы и после войны, за кружкой пива, важный генерал или рядовой запаса, продолжали бы вспоминать Теркина. Высшей похвалой читателя для автора были бы слова: «Вот стихи, а все понятно, все на русском языке». Автор считает «книгу про бойца» делом жизни. Он посвятил «любимый труд павшим памяти священной, всем друзьям поры военной, всем сердцам, чей дорог суд».